Разин Степан. Часть III автор книги: Алексей Чапыгин об авторе подробно жанр книги: История Приключения добавлена: 13.06.2008

- «     оценка: н/д     » + 1   2   3   4   5 «хуже     ваша оценка     лучше» скачать для Palm OS PDB размер: 315 Кб скачать для Pocket PC TXT размер: 184 Кб

о книге: «Разин Степан» Алексея Чапыгина принадлежит к числу классических русских советских романов. Автор его — замечательный художник слова — справедливо считается одним из основоположников советской исторической романистики. В этом монументальном произведении ярко отражена эпоха великой крестьянской войны, возглавленной Разиным. Образ любимого народного героя и бунтаря нарисован с большой впечатляющей силой и психологической убедительностью. Живо, наглядно, выпукло предстают перед читателем картины широкого народного антикрепостнического восстания. Мастерски показаны социальные контрасты Московской Руси XVII века, ее люди, быт, нравы. «Изумительное проникновение в дух и плоть эпохи» — так писал Горький о «Разине Степане».

отрывок из произведения: ...За столом — от царского трона справа — три дьяка склонились над бумагами. Вошел любимый советник царя боярин Пушкин, встал у дверей, поклонясь. Он ждал молча окончания читаемого царю донесения сибирского воеводы. Русоволосый степенный дьяк с густой, лоснящейся шелком бородой громко и раздельно выговаривал каждое слово: — «...старые тюрьмы велели подкрепить и жен и детей тюремных сидельцев, которые сосланы по твоему, великого государя, указу в Сибирь — сто одиннадцать человек, — велели посадить в старые тюрьмы». Царь распахнул зарбафный кабат с жемчужными нарамниками, неторопливо приставил сбоку трона узорчатый посох с крестом и, потирая правой рукой белый низкий лоб, сказал: — Так их! Шли мужья, отцы к вору Стеньке за море, да и иных сговаривали тож... Сядь, дьяче. — Поманил рукой Пушкина. — Подойди, Иван Петрович! Тут дела, кон до тебя есть. Бородатый сутулый боярин, вскинув на царя узкие, глубоко запавшие глаза, шагнул к трону, отдав земной поклон. — Из Патриарша приказа, великий государь, жалобу митрополита Астраханского мне по пути вручили, а в ней вести, что воровской атаман Разин объявился у наших городов. — Слышал уж я про то, боярин! И думно мне отписать к воеводам в Астрахань, Прозоровскому Ивану да князь Семену Львову (*57), чтоб вскорости разобрали бы казаков Стеньки Разина по Стрелецким приказам и держали до нашего на то дело повеления... — Подумав, царь прибавил: — И никакими меры на Дон их до нашего указу не спущать!.. — Не должно спустить на Дон тех казаков, государь... На Гуляй-Поле много сбеглось холопов от Москвы и с иных сел, городов, оттого голод там, скудность большая... В Кизылбаши тянулись к Разину, а объявись Разин на Дону, и незамедлительно вся голутьба к ему шатнется. Он же, по слухам дьяков и сыскных людей, богат несметно... Мне еще о том доносил мой сыщик Куретников. Вот кто, великий государь, достоин всяческой хвалы, так этот подьячий... Достоканы [доподлинно], живучи в Персии, познал и язык и нравы — все доводил, и мы знали до мала, что круг шаха деется. Нынче мыслю я его там держать, да пошто-то грамоты перестали ходить... А зорок парень, ох, зорок! — Очутится здесь — службу ему дадим по заслугам. — Заслужил он тое почетную службу, великий государь! Слышно мне: много вор Стенька Разин пожег шаховых городов? — Ох, много, боярин! И должно чаять от шаха нелюбья... Пишет мне стольник Петр Прозоровский, что шах, осердясь на разорение его городов грабителями, Стенькой Разиным с товарыщи, собирает войско для подступа к Теркам, и нам, боярин, пуще всего нужно войско назрить... Шатости, грозы со всех сторон еще немало будет... — Войско строить и, по моему разумению, великий государь, неотложно! — Вот! Ну-ка, дьяче, чти мне, сколь есть служилых иноземцев, да и оклады их — довольство — чти же! Встал, поклонясь царю, дьяк Тайного приказа, сухонький, в красном кафтане, водя жидкой бороденкой по грамоте, придвинул блеклые глаза к строчкам, зачастил: — «Генералу-порутчику Миколаю Бовману и его полку полковникам и иных чинов начальным людям на нынешней сентябрь месяц довольства: Генералу 100 рублев, полковнику и огнестрельному мастеру Самойлу Бейму 50 рублев, подполковнику Федору Мееру 18 рублев, Карлу Ягану Фалясманту, Василию Шварцу по 15 рублев. Маеорам: Ягану Самсу, Антону Регелю, Петру Бецу, Ганцу и Юрью Бою по 14 рублев. Капитанам: Ганцу Томсону, брату ево — Фредрику — обоим 50 рублев. Павлу Рудольву 20 рублев, гранатному и пушечному мастеру Юсту Фандеркивену 15 рублев». Царь, махнув рукой, остановил чтение. — Обсудим с бояры, но мыслю я надбавить иноземцам довольства! — То не лишне будет, великий государь! Падет война, много бояр и боярских детей утечет в «нети». — В ляцкую войну на воеводский зов не оказалось бояр с дворянами вполу [вполовину]. — Великий государь! Бояре бороды берегут и любят лишь место за столом да счет отчеством в Разрядном приказе... — Не будем корить их, боярин! Чти, дьяче, кои еще иноземцы есть? Довольство их оставь — имена лишь, прозвище тож чти. Дьяк поклонился и снова заползал бороденкой по листу: — «Яган Линциус, Яган Вит, Яков Гитер, Ганц Клаусен, Хрестьян Беркман, Альберт Бруниц, Антон Ребкин...» — Не жидовин ли тот Ребкин? — Немчин родом он, великий государь, храбр и сведущ, едино лишь — бражник. — Оное не охул молодцу — проспится. Дьяк продолжал: — «Индрик Петельман, англичанин Христофор Фрей, Дитрих Киндер, Яган Фансвейн, Яган Столпнер...» — Много еще имен? — Великий государь, противу тыщи наберется! — Сядь, дьяче! И, как сказано в голове листа, то все начальники? — Начальники и пушечные да орудийные мастеры, гранатные тож. — Теперь, боярин, хочу знать, чем жалобит богомолец мой астраханский? Боярин передал русоволосому дьяку, наследнику Киврина, грамоту с черной монастырской печатью...

Ваше мнение будет первым.

Чтобы писать комментарии вам нужно
авторизоваться (войти) или зарегистрироваться