Тысяча душ. Книга II автор книги: Алексей Феофилактович Писемский об авторе подробно жанр книги: Драматические Классика добавлена: 31.05.2007

- «     оценка: н/д     » + 1   2   3   4   5 «хуже     ваша оценка     лучше» скачать для Palm OS PDB размер: 373 Кб скачать для Pocket PC TXT размер: 205 Кб

о книге: В романе «Тысяча душ» (1858) — самом значительном своем произведении — А.Ф. Писемский создал обширную картину русской жизни предреформенной поры, в частности «деловых» отношений между людьми.

отрывок из произведения: ...Два дня уже тащился на сдаточных знакомый нам тарантас по тракту к Москве. Калинович почти не подымал головы от подушки. Купец тоже больше молчал и с каким-то упорством смотрел вдаль; но что его там занимало — богу известно. В Серповихе, станций за несколько от Москвы, у них ямщиком очутилась баба, в мужицких только рукавицах и шапке, чтоб не очень уж признавали и забижали на дороге. Купец заметил было ей: — Страмота, тетка, и ехать-то с тобой, хоть бы к ноче дело-то шло, так все бы словно поскладнее было. — Не все, батька, дело-то делается ночью; важивала я вашу братью и днем. Не ты первой!.. — возразила баба и благополучнейшим манером доставила их на станцию, где встретила их толпа ямщиков. — А, чертова перечница, опять в извоз пустилась! — заметил один из них. — Хорошо ли она вам, господа, угождала? А то ведь мы сейчас с нее спросим, — прибавил он, обращаясь к седокам. — Ты поди девкам-то своим угождай и спрашивай с них, а уж мужчинке тебе против меня не угодить! — возразила баба и молодцевато соскочила с передка. Когда новые лошади были заложены, на беседку влез длинновязый парень, с сережкой в ухе, в кафтане с прорехами и в валяных сапогах, хоть мокреть была страшная; парень из дворовых, недавно прогнанный с почтовой станции и для большего форса все еще ездивший с колокольчиком. В отношении лошадей он был каторга; как подобрал вожжи, так и начал распоряжаться. — Н-н-у! — крикнул он и вытянул всю тройку плетью. Коренная вздумала было схитрить и села в хомуте. — О черт! Дьявол! — проговорил извозчик и начал ее хлестать не переставая. Лошадь, наконец, заскакала. Ему и это не понравилось. — О проклятая! Заскакала! — промычал он и передернул вожжи, а сам все продолжал хлестать. Тарантас, то уходя, то выскакивая из рытвин, немилосердно тряс. У Калиновича, как ни поглощен он был своими грустными мыслями, закололо, наконец, бока. — Что ж ты сломя голову скачешь? — проговорил он. — Сердит я ездить-то, — отвечал извозчик, потом, вскрикнув: «О вислоухие!» — неизвестно за что, дернул вожжу от левой пристяжной, так что та замотала от боли головой. — Тише, говорят тебе! — повторил Калинович. — Ничего! Сидите только, не рассыплю! — возразил извозчик и, опять крикнув: «Ну, вислоухие!», понесся марш-марш. Купца, несмотря на его тяжеловесность, тоже притряхивало, но ему, кажется, это было ничего и даже несколько приятно. — Лошадь ведь у них вся на ногу разбитая: коли он вначале ее не разгорячит, так хуже, на полдороге встанет, — объяснил он Калиновичу. — Не встанет у меня! Не такое мое сердце; нынче в лихорадке лежал, так еще сердитее стал, — ответил на это ямщик, повертывая и показывая свое всплошь желтое лицо и желтые белки. Станции, таким образом, часа через два как не бывало. Въехав в селение, извозчик на всем маху повернул к избе, которая была побольше и понарядней других. Там зашумаркали; пробежал мальчишка на другой конец деревни. В окно выглянула баба. Стоявший у ворот мужик, ямщичий староста, снял шляпу и улыбался. — Кто очередной? — спросил извозчик, слезая с передка. — Старик, — отвечал староста. — Наряжай, любезный, наряжай, нечего тут проклажаться! — проговорил купец. — Наряжено, хозяин, наряжено, — отозвался староста и, обходя сзади тарантас, проговорил: «Московский, знать... проходной, видно». — Проходной, до Москвы, — отвечал извозчик. — Тетка Арина! Дай-ка огонька, — прибавил он глядевшей из окна бабе и, вынув из-за пазухи засаленный кисетишко и коротенькую трубчонку, набил ее махоркой. Баба скрылась и через минуту высунула из окна обе руки, придерживая в них горящий уголь, но не вытерпела и кинула его на землю. — Ой, чтобы те, и с огнем-то твоим... Все рученьки изожгла, — проговорила она. — Больно уж хлипка, — как на том-то свете станешь терпеть, как в аду-то припекать начнут? — сказал извозчик, поднимая уголь и закуривая трубку. — Угорели же, паря, — говорил староста, осматривая тяжело дышавшую тройку. Извозчик вместо ответа подошел к левой пристяжной, более других вспотевшей, и, проговорив: «Ну, запыхалась, проклятая!», схватил ее за морду и непременно заставил счихнуть, а потом, не выпуская трубки изо рта, стал раскладывать...

Ваше мнение будет первым.

Чтобы писать комментарии вам нужно
авторизоваться (войти) или зарегистрироваться