Случай с Симеоном Плюмажевым автор книги: Аркадий Аверченко об авторе подробно жанр книги: Юмор Классика серия: Сорные травы добавлена: 04.10.2012

- «     оценка: н/д     » + 1   2   3   4   5 «хуже     ваша оценка     лучше» скачать для Palm OS PDB размер: 5 Кб скачать для Pocket PC TXT размер: 3 Кб

о книге: Такие вещи ,как «Грозное местоимение», «Виктор Поликарпович», «новые правила» и несколько других — помещённых в книге «Сорные травы» — должны занять почётное в любой хрестоматии нашей общественной и политической жизни — если бы такая хрестоматия была кем-нибудь когда-нибудь выпущена в свет. Наивность и бескорыстие, невинные хитрости, мягкий юмор в рассказах о детях, ужас и негодование, абсурд, эксцентрика в рассказах послереволюционных, жизнерадостный задорный смех и желчный сарказм — вся палитра комического подвластна перу Аверченко, этого «рыцаря улыбки», «русского Марка Твена», «короля смеха».

отрывок из произведения: ...Симеон Плюмажев был в этот вечер особенно оживлен… Придя ко мне, он засмеялся: подмигнул, ударил меня по плечу и вскричал: — Хорошо жить на свете! — Почему? равнодушно спросил я. — А вот Рождество скоро. Каникулы… Отдохнем от думской сутолоки. А вы почему… такой? — Мне тяжело, вообще. Как вспомню я истязания политических каторжников в Зерентуе и их самоубийство — так сердце задрожит и сожмется. Он протяжно свистнул. — Вот-о-но-что… Да ведь это закона не нарушает. — Что не нарушает? — Да что их пороли. — Послушайте, Плюмажев… Он потонул в мягком кресле и добродушно кивнул головой — Конечно! Статья закона гласит: «за маловажные преступления и проступки каторжникам полагаются розги не свыше ста ударов». Еще недавно по этой же статье до 1906 года полагалось, кроме розог, наказывать плетьми даже за маловажные поступки. Это отменено, о чем я весьма сожалею… — Что вы такое говорите, Плюмажев?! Стыдитесь!.. Ведь вы же интеллигентный, культурный человек, член Думы… — Вот именно, потому я и говорю. Раз человек в чем-нибудь виновен, он должен понести наказание. Под влиянием иудейского страха, под влиянием трусости, позорной трусости, многие начальники тюрем отделяли этих политических каторжников от обыкновенных и не приводили в исполнение, не применяли тех кар, которые закон повелевал применять. К счастью, нашелся в вологодской тюрьме, а также в зерентуйской тюрьме истинный гражданин, истинный человек, исполнитель закона, который в надлежащем случае выпорол надлежащее количество негодяев[1]. — Плюмажев, Плюмажев! — горестно всплеснул я руками. — Кто ослепил вас? Неужели вы не понимаете, что дело государства только обезвредить вредные для него элементы, но не мучить их… не истязать! — Поррроть! — взвизгнул Плюмажев. — Раз он преступник — нужно его пороть!! Я встал. Прошелся по комнате. — Значит, по вашему, всякого преступника нужно пороть? Плюмажев ответил твердо и значительно. — Да-с. Всякого. — Даже такого, который что-нибудь украл, утаил, присвоил? Плюмажев замялся немного и потом ответил: — Даже такого. Я, пожав плечами, молча, позвонил. Вошел слуга...

Ваше мнение будет первым.

Чтобы писать комментарии вам нужно
авторизоваться (войти) или зарегистрироваться