Из дневника Вс. С. Соловьева автор книги: Всеволод Соловьев об авторе подробно жанр книги: Мемуары добавлена: 28.01.2008

- «     оценка: н/д     » + 1   2   3   4   5 «хуже     ваша оценка     лучше» скачать для Palm OS PDB размер: 7 Кб скачать для Pocket PC TXT размер: 4 Кб

о книге: Всеволод Сергеевич Соловьев (1849-1903) — известный русский литератор, мистик, автор многих известных исторических романов, сын известнейшего русского историка Сергея Соловьева и брат русского философа-западника Владимира Соловьева. Родился 1 января 1849 года в Москве. Писательская слава приходит к Вс. Солольеву только лишь после появления в «Ниве» в 1876 году его первого исторического романа — «Княжна Острожская», в котором была в неимоверно увлекательной манере описана эпоха борьбы православия с иезуитами. Почувствовав после этого свое настоящее призвание, Соловьев решает всецело посвятить себя литературе, и конкретно — историческому роману. Вслед за «Княжной Острожской» в течении нескольких лет он один за другим создает романы и повести, становящиеся, говоря по-современному, бестселлерами. В числе лучших из них были роман-хроника в трех частях «Юный Император», рассказывающий о малоизвестном кратковременном царствовании Петра II и последовавшей за этим ссылке князя А. Д. Меншикова, посвященная балканской теме повесть «Русские крестоносцы», романы «Капитан гренадерской роты», «Царь-девица», «Касимовская невеста». Соловьев умер 20 октября 1903 года, но первое полное собрание сочинений писателя было опубликовано лишь в 1917 году в Петрограде типографией П. П. Сойкина. Несмотря на смутное время, собрание сочинений Вс. Соловьева моментально разошлось — такой огромной популярностью пользовались произведения автора у российской публики.

отрывок из произведения: ...Я поехал обедать к Александру Николаевичу Попову1 <...> Я поделился с ним моей радостью, которую он принял очень к сердцу. Я прочел ему многое из первого номера «Гражданина» и, разумеется, прежде всего «Дневник писателя». Он остался очень довольным, но согласился со мною, что Достоевскому не следовало начинать с фарса, с Китая. Вторая же главка произвела на него впечатление, и он сказал, что Достоевский верно понял Герцена и прекрасно объяснил ему Белинского, которого он до сих пор не мог совсем понять ни по личным воспоминаниям, ни из «Воспоминаний» Тургенева <...> В начале восьмого я простился и поехал к Достоевскому. Он живет далеконько: в Измайловском полку во 2-й роте. Я нашел дом No 14, прошел в ворота на большой двор и спросил — мне указали отдельный флигелек. Я позвонил, сейчас же отворила горничная. «Дома Федор Михайлович?» — «Дома-с».Я вошел по небольшой лестнице и сложил свое платье на какой-то сундук в передней. Просторно и чисто, но обстановка почти бедная. «Да вот и они сами»,сказала горничная. Передо мною стоял Достоевский. Я назвал себя. Он сжал мне руку и посадил к своему столу, сказавши: «Ну, поговорим». Передо мною был человек небольшого росту, скорее плотный, чем худощавый, казавшийся моложе своих пятидесяти лет, с довольно длинною русою бородою, с большим лбом, у которого сильно поредели, но не поседели мягкие, тонкие волосы, с маленькими, светлыми карими глазами, с неправильной и совершенно простой физиономией, с тонкой, похожей несколько на восковую кожей, с почти постоянной добродушной улыбкой. Странное дело — но он живо напомнил мне лица, мелькнувшие передо мною во время осмотра моего тюремных заведений, лица сектантов, лица скопцов. Решительно то же впечатление! В его лице столько простоты и добродушия, он так хорошо сказал мне: «Ну, поговорим», что моей постоянной конфузливости, смущения как не бывало. Я просидел у него два часа, говорили много — и я, и он. Началось невольно с «Гражданина»; он хвалил Мещерского и находил в нем талант — не может этот человек говорить не по убеждению... увидим. Он сказал, между прочим, что у него есть сюжет для повести, что он передал его Мещерскому и тот умоляет его написать для «Гражданина», но в таком случае это помешает «Дневнику» — он сам не знает, на что решиться, и «продумает об этом всю ночь». Я отстаивал «Дневник», насколько такт допустил это. Боюсь я, боюсь страшно — а вдруг он не выдержит с «Гражданином», вдруг ругань подлых газет раззадорит его, вызовет на полемику, доведет до болезненного состояния и т. д. А он наверное из таких, из раздражающихся, из порывистых. По поводу «Дневника» он заговорил о Белинском и сказал, что хотел побольше написать об нем, привести его собственные слова, но что не сделал этого <...>

Ваше мнение будет первым.

Чтобы писать комментарии вам нужно
авторизоваться (войти) или зарегистрироваться