Отец автор книги: Аркадий Аверченко об авторе подробно жанр книги: Юмор Классика серия: Зайчик на стене добавлена: 08.08.2012

- «     оценка: н/д     » + 1   2   3   4   5 «хуже     ваша оценка     лучше» скачать для Palm OS PDB размер: 9 Кб скачать для Pocket PC TXT размер: 6 Кб

о книге: Аркадий Аверченко — сатирик, творивший в самое смутное время новейшей российской истории. Аверченко называли русским Марком Твеном и О''Генри. Его рассказы предназначались для газет, это короткие фельетоны на злобу дня. Их часто исполняли со сцены, Аверченко и сам участвовал в таких выступлениях. Вошедшие в сборник произведения по его рассказам позволяют нам соприкоснуться с тем, что давно ушло, и отметить, насколько мало изменились за минувший век люди. Аверченко никого не поучает, а напротив, прикидывается наивным простаком, описывая мир таким, каким он предстал бы ребенку. Невольно ловишь себя на желании переубедить автора, уверить его, будто он не так что-то понял… Поговорить с автором уже не удастся, но можно обсудить прочитанное и услышанное с друзьями. Из сборника «Зайчик на стене», Санкт-Петербург, 1911 год.

отрывок из произведения: ...Стоит мне только вспомнить об отце, как он представляется мне взбирающимся по лестнице, с оживленным озабоченным лицом и размашистыми движениями, сопровождаемый несколькими дюжими носильщиками, обремененными тяжелой ношей. Это странное представление рождается в мозгу, вероятно, потому, что чаще всего мне приходилось видеть отца взбирающимся по лестнице, в сопровождении кряхтящих и ругающихся носильщиков. Мой отец был удивительным человеком. Все в нем было какое-то оригинальное, не такое, как у других… Он знал несколько языков, но это были странные, ненужные никому другому языки: румынский, турецкий, болгарский, татарский. Ни французского, ни немецкого он не знал. Имел он голос, но когда пел, ничего нельзя было разобрать — такой это был густой, низкий голос. Слышалось какое-то удивительное громыхание и рокот, до того низкий, что казался он выходящим из-под его ног. Любил отец столярные работы — но тоже они были как-то ни к чему — делал он только деревянные пароходики. Возился над каждым пароходиком около года, делал его со всеми деталями, а когда кончал, то, удовлетворенный, говорил: — Такую штуку можно продать не меньше чем за пятнадцать рублей! — А матерьял стоил тридцать! — подхватывала мать. — Молчи, Варя, — говорил отец. — Ты ничего не понимаешь… — Конечно, — горько усмехаясь, возражала мать. — Ты много понимаешь… Главным занятием отца была торговля. Но здесь он превосходил себя по странности и ненужности — с коммерческой точки зрения — тех операций, которые в магазине происходили. Для отца не было лучшего удовольствия, как отпустить кому-нибудь товар в долг. Покупатель, задолжавший отцу, делался его лучшим другом… Отец зазывал его в лавку, поил чаем, играл с ним в шашки и бывал обижен на мать до глубины души, если она, узнав об этом, говорила: — Лучше бы он деньги отдал, чем в шашки играть. — Ты ничего не понимаешь, Варя, — деликатно возражал отец. — Он очень хороший человек. Две дочери в гимназии учатся. Сам на войне был. Ты бы послушала, как он о военных порядках рассказывает. — Да нам-то что от этого! Мало ли кто был на войне — так всем и давать в долг? — Ты ничего не понимаешь, Варя, — печально говорил отец и шел в сарай делать пароход. Со мной у него были хорошие отношения, но характеры мы имели различные. Я не мог понять его увлечений, скептически относился к пароходам и, когда он подарил мне один пароход, думая привести этим в восторг, я хладнокровно, со скучающим видом потрогал какую-то деревянную штучку на носу крошечного судна и отошел. — Ты ничего не понимаешь, Васька, — сказал, сконфузившись, отец. Я любил книжки, а он купил мне полдюжины каких-то голубей-трубачей. Почему я должен был восхищаться тем, что у них хвосты не плоские, а трубой, до сих пор считаю невыясненным. Мне приходилось вставать рано утром, давая этим голубям корм и воду, что вовсе не увлекало меня. Через три-четыре дня я привел в исполнение адский план — открыл дверцу голубиной будки, думая, что голуби сейчас же улетят. Но проклятые птицы вертели хвостами и мирно сидели на своем месте. Впрочем, открытая дверца принесла свою пользу: в ту же ночь кошка передушила всех трубачей, принеся мне облегчение, а отцу горе и тихие слезы. Как все в отце было оригинально, так же была оригинальна и необычна его страсть — покупать редкие вещи. Требования, которые предъявлял он к этого рода операциям, были следующие: чтобы вещь приводила своим видом всех окружающих в удивление, чтобы она была монументальна и чтобы все думали, что вещь куплена за пятьсот рублей, когда за нее заплачено только тридцать...

Ваше мнение будет первым.

Чтобы писать комментарии вам нужно
авторизоваться (войти) или зарегистрироваться