Театральное автор книги: Максим Горький об авторе подробно жанр книги: Классика добавлена: 27.08.2009

- «     оценка: н/д     » + 1   2   3   4   5 «хуже     ваша оценка     лучше» скачать для Palm OS PDB размер: 9 Кб скачать для Pocket PC TXT размер: 6 Кб

о книге: Максим Горький (наст. имя и фамилия Алексей Максимович Пешков; 1868-1936) — русский писатель, публицист, общественный деятель. Одна из ключевых фигур литературного рубежа XIX-XX столетий и советской литературы. Своим творчеством оказал большое влияние на формирование идейно-эстетических принципов советской литературы (в т.ч. теории социалистического реализма). Организовал издательство «Academia», журнал «Литературная учеба», а также Литературный институт, затем названный его именем. В 1934 г. возглавил Союз писателей СССР, созданный по его инициативе.

отрывок из произведения: ...Лет пятнадцати я чувствовал себя на земле очень не крепко, не стойко, всё подо мною как будто покачивалось, проваливалось, и особенно смущало меня незаметно родившееся в груди чувство нерасположения к людям. Мне хотелось быть героем, а жизнь всеми голосами своими внушала: «Будь жуликом, это не менее интересно и более выгодно». Но жульничать мешала органическая брезгливость, неизвестно как и откуда запавшая в сердце. Искал я и жаждал какой-то особенной правды, твёрдой и прямой, как шпага; хотелось вооружиться ею и уверенно идти сквозь хаос скользких жабьих слов, — сквозь противоречия поступков, мыслей и чувств. — Правда? — восклицал тихо и насмешливо мой друг и учитель плотник Осип. — Правда – есть! От, ежели тебя взять за волосья да часок повозить по земле, ты и учуешь её, правду... Я понимал, что он шутит от «нечего сказать»; я знал, что этот хитрый старичок, способный обо всём наговорить тысячу слов, одинаково ловких и умных, сам не ведает, где правда, не ведает и, кажется, давно уже отчаялся найти её. Жилось трудно. В это время трактирный певец Клещов, человек невзрачный и неприятный, внушил мне Беспокойную мечту. Он, несомненно, обладал таинственной и редкой силой заставлять людей слушать себя, его песни были милым голосом другой жизни, более приглядной, чистой, человечьей. Тогда я вспомнил, что ведь и мне, в иконописной мастерской, на ярмарке среди рабочих, удавалось иногда вносить в жизнь людей нечто приятное им, удовлетворявшее меня. Может быть, мне действительно надо идти в цирк, театр, — там я найду прочное место для себя? Я решил попробовать, и — вот я статист в огромном театре, на ярмарке, получаю двадцать копеек за вечер и учусь быть индейцем и чёртом в пьесе «Христофор Колумб». Красное кирпичное здание театра снаружи неприятно похоже на амбар, — внутри оно вызывало чувства тёмные, гнетущие. Помню, как по просторной, полуосвещённой сцене, против чёрной дыры, наполненной сырым мраком, толстенький человечек, бешено ругаясь, гонял нас, кучу мальчишек, из угла в угол, точно пастух баранов, и визжал: — Крокодилы дохлые, — убьёте вы меня! Мне казалось, что он притворяется, — нет у него причин сердиться на нас и бить нас по ногам длинной, тонкой палкой, мы бы лучше поняли, чего он хочет, если бы он говорил просто и спокойно. Но он суетился, хватал себя за круглую, как арбуз, голову и ныл, орал: — Какие же вы индейцы? Вы — свиньи, а не индейцы! И какие вы черти? Медведи вы, а не черти! Из-за кулисы высунулась толстая дама и спросила его басом: — А ты как знаешь, на кого похожи черти? — На козлят, душечка моя, и на козлов, и не суйся не в своё дело! Я читал об открытии Америки, и черти казались мне лишними в этом событии, — книжка Прескотта не упоминала о них. Я читал Майн-Рида, Эмара и, думая, что имею представление о краснокожих, старался ходить по сцене так, как ходят американские индейцы в книгах этих знаменитых писателей...

Ваше мнение будет первым.

Чтобы писать комментарии вам нужно
авторизоваться (войти) или зарегистрироваться